Тайны и загадки личности Н. В. Гоголя

Н. В. Гоголь – “Самый необычный поэт и прозаик каких только рождала Россия. И эта необычность, загадочность наиболее всего интересна мне.

“Дорого русскому сердцу имя Гоголя. Никто лучше его не понимал всех оттенков русской жизни и русского характера, никто так поразительно верно не изображал русского общества.”

Эти слова Писарева особенно точно передают значение Гоголя как великого национального и народного русского писателя. Чернышевский называл Гоголя “отцом русской прозаической литературы, Пушкина же – отцом русской поэзии.

Произведения Гоголя сохранили свою жизненную и художественную ценность и в наше время. Гоголь разоблачил и осмеял безобразный, отвратительный мир эгоизма и собственничества. Вера в Россию – по Гоголю – это и есть вера в Бога.

Это экзистенция самого Гоголя, его видение жизни, его восприятие.

Сегодня Гоголя все чаще называют мистиком, а не сатириком, как прежде.

“Комическое отделено у Гоголя от космического одной свистящей буквой “с”.”

Гоголь был не просто религиозным человеком, он был мифологически

суеверен, т. е. суеверие приобретало вполне реальные очертания, диктовало свою волю и свои нормы поведения, которым он неукоснительно следовал, и которые всецело подчиняли себе все окружающее. Смех, плач, дорога, смерть, огонь, порожденные какой-то болезненной страстью, таинственным образом влияли на судьбу Гоголя. Процесс писания становился смыслом бытия, это был его духовный скит и судьба.

Несмотря на многочисленные исследовательские прочтения, Гоголь и как художник, и как личность по-прежнему окутан тайной, созданию которой, впрочем, в наибольшей мере, способствовал он сам вызвало острейшую анемию мозга, а лечение, которому его подвергли – мощные слабительные и кровопускания, – ускорило смертельный исход: организм был без того подорван малярией и недоеданием. Парочка чертовски энергичных врачей, которые прилежно лечили его, словно он был просто помешанным, пыталися добиться перелома в душевной болезни пациента, не заботясь о том, чтобы укрепить его ослабленный организм. Замечательная школа русских медиков только зачиналась. Нелепо и жестоко обходились лекари с жалким, бессильным телом Гоголя, хоть он молил только об одном: чтобы его оставили в покое. С полным непониманием симптомов болезни и явно предвосхищая методы Шарко, доктор Овер погружал больного в теплую ванну, там ему поливали голову холодной водой, после чего укладывали в постель, прилепив к носу полдюжины жирных пиявок.

Больной стонал, плакал, беспомощно сопротивлялся, когда его иссохшее тело тащили в глубокую деревянную бадью; он дрожал, лежа голый в кровати, и просил, чтобы сняли пиявок – они свисали с носа и попадали в рот. Снимите, поднимите! – стонал он, судорожно силясь их смахнуть, так что за руки его пришлось держать здоровенному помощнику тучного Овера.

Живот – предмет обожания в его рассказах, а нос – герой-любовник. Желудок всегда был самым знатным внутренним органом писателя, но теперь от этого желудка, в сущности, ничего не осталось, а с ноздрей свисали черви. За несколько месяцев перед смертью он так измучил себя голодом, что желудок напрочь потерял вместительность, которой прежде славился. Его большой и острый нос был так длинен и подвижен, что в молодости, изображая нечто вроде “человека-змеи”, он умел пренеприятно доставать его кончиком носа верхнюю губу.

Дальше мы увидим, как нос лейтмотивом проходит через его сочинения: трудно найти др. писателя, который с таким смаком описывал бы запахи, чихание и храп. То один, то другой герои появляются на сцене, так сказать, везя свой нос в бричке или гордо выезжая с ним. Нюхание табака превращалось в целую оргию. Знакомство с Чичиковым в “Мертвых душах” сопровождается трубным гласом, который издает он, сморкаясь.

Обостренное ощущение носа, в конце концов, вылилось в повесть “Нос” – поистине гимн этому органу. Фрейдист мог бы утверждать, что в вывернутом наизнанку мире Гоголя человеческие существа поставлены вверх ногами, поэтому роль носа выполняет др. орган и наоборот,

Вот почему есть что-то до ужаса символическое в пронзительной сцене, когда умирающий Гоголь тщетно пытался скинуть чудовищные черные гроздья червей, присосавшиеся к его ноздрям. Можно вообразить, что он чувствовал, если вспомнить, что всю его жизнь его донимало отвращение ко всему слизистому, ползущему, увертливому, причем это отвращение имело даже религиозную подоплеку. Ведь до сих пор еще не составлено научное описание разновидностей черта, которого Гоголь впустил в свои произведения, нет географии его расселения; здесь можно было бы лишь кратко перечислить русские породы.

Недоразвитая, вихляющая ипостась нечистого, с которой в основном общался Гоголь, – это для всякого порядочного тщедушный инородец, трясущийся, хилый бесенок с жабьей кровью, на тощих немецких, польских и французских ножках, рыскающий мелкий подлец, невыразимо гаденький. Раздавить его и тошно и сладостно, но его извивающаяся черная плоть до того гнусна, что никакая сила на свете не заставит сделать это голыми руками, а доберешься до него каким-нибудь орудием – тебя так и передернет от омерзения. Выгнутая спина худой черной кошки, безвредная рептилия с пульсирующим горлом или опять же хилые конечности и бегающие глазки мелкого жулика невыносимо раздражали Гоголя из-за сходства с чертом. А то, что его Дьявол был из породы мелких чертей, которые чудятся русским пьяницам, снижает пафос того религиозного подъема, который он приписывал себе и др.

На свете множество диковинных, но вполне безвредных божков с чешуей, когтями и даже раздвоенными копытцами – но Гоголь никогда это не признавал. В детстве он задушил и закопал в землю голодную, пугливую кошку не потому, что был от природы жесток, а потому, что мягкая вертливость бедного животного вызывала у него тошноту. Как-то вечером он рассказывал Пушкину, что самое забавное зрелище, какое ему пришлось видеть, это судорожные скачки кота по раскаленной крыше горящего дома – и, верно, не даром: вид Дьявола, пляшущего посреди той стихии, в которой он привык мучить человеческие души, казался боявшемуся ада Гоголю на редкость комическим пафосом. Когда он рвал розы в саду у Аксакова, и его руки коснулась холодная черная гусеница, он с воплем кинулся в дом.

В Швейцарии он провел день, убивая ящериц, выползавших на солнечные тропки.





Тайны и загадки личности Н. В. Гоголя

Categories: Шкільні твори